Ворью во власти стелют соломки на будущее? Журналистам хотят запретить называть обвиняемых обвиняемыми

Журналистам хотят запретить распространять в СМИ сообщения с «обвинительной информацией», которые создают у аудитории впечатление о виновности конкретного человека или компании, до вступления судебного решения в силу.

Информация будет считаться обвинительной даже при использовании формулировок «предположительно», «по мнению», «возможно», «со слов», «источники сообщают», если сообщение в целом воспринимается как обвинение.

Ответственность за публикацию таких сообщений будут нести учредители СМИ, редакции, издатели, журналисты, а также распространители и авторы материалов. За нарушение предлагается ввести административную ответственность. Для физлиц предусмотрены штрафы до 300 тысяч рублей, для должностных лиц — до 700 тысяч рублей, а для юрлиц — до 2 млн рублей.

Одновременно с этим журналистам намереваются ограничить возможность обращения в надзорные органы с требованием провести проверки на основании материалов и информации, полученных «незаконно»: в результате самовольного отбора проб (грунта, воды и прочих объектов), проведения скрытой съёмки, получения доступа к коммерческой тайне и так далее.

Такие нормы содержатся проекте законодательной инициативы № 8−899 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части ограничения публичного распространения обвинительной информации до вступления судебного решения в законную силу», опубликованном в электронной базе Государственной Думы. Авторство принадлежит Госсовету республики Татарстан.

При этом в пояснительной записке к законопроекту подчеркивается, что наступления каких-либо негативных социально-экономических, финансовых и иных последствий реализации предлагаемых решений, в том числе для субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности, не прогнозируется.

Кремль своей официальной оценки этому законопроекту пока не дал. «Нет, я не могу говорить о какой-то позиции до того, как сами наши законодатели не рассмотрят подобную инициативу… Это целиком и полностью их прерогатива», — заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.

Однако журналистское сообщество оценило его по достоинству.

«А если я предполагаю, что некая компания вредит Байкалу вырубкой лесов? — задалась она вопросам в своем tg-канале. — Почему я не могу писать о своем предположении, опираясь на мнение источников, близких к ситуации?

Чтобы правоохранительные органы заметили и начали проверку. Всё это — на благо страны. Злоупотребления не прекращаются, когда о них перестают писать. Наоборот. <…> Здоровая критика и возможность предполагать должны сохраняться, чтобы общественная ткань была здоровой. А так получается, «конкретные люди» будут делать что хотят, а ты сказать не моги. Спасибо, прекрасно обойдемся без такой инициативы", — вынесла свой вердикт главред ИА Regnum, член президентского Совета по правам человека (СПЧ), журналист Марина Ахмедова.

«Ну вот представьте, что о террористах „Крокус Сити“ можно писать только нейтрально, пока приговор не вступит в законную силу. Или педофила с ребенка сняли — а ты пиши нейтрально. Или очередного генерала во время военных действий за воровство в СИЗО отправили — не вздумай написать, что он статьи о госизмене достоин», — возмутился еще один член СПЧ, известный военкор Александр Коц.

«Да проще уже не мелочиться, а запретить журналистам писать что-либо без согласования с Госсоветом Татарстана», — саркастически заключил председатель комиссии по культуре и массовым коммуникациям Мосгордумы, Заслуженный журналист РФ Андрей Медведев.

— Понятно, что определенный порядок в СМИ наводить нужно, — поделился с «СП» своим мнением по поводу законопроекта депутат Госдумы, зампред комитета по информационной политике, член фракции КПРФ Александр Ющенко.

— Хотя бы в силу того общеизвестного факта, что разными политтехнологами придумано множество различных обтекаемых словесных формулировок, содержащих определенные наветы, порождающих слухи и позволяющих манипулировать общественным сознанием.

Вот, например, «в Госдуме предложили». Да в Госдуме 450 разных человек, которые могут говорить по-разному, но это подается якобы как некое единое мнение. В отношении КПРФ мы с такой грязной, черной работой постоянно сталкиваемся. Это очень опасное явление.

«СП»: Выходит, для подобного законопроекта о фактической цензуре в СМИ сейчас самое время?

— Сейчас больше разговоров на эту тему, чем какой-то конкретики. Идея-то, вероятно, и здравая, слишком много сейчас откровенно «заказных» материалов появляется.

Но все будет зависеть от того, как именно она будет воплощена, как она будет представлена, как она будет реализована. Даже под очень хорошую идею ведь можно подвести все, что угодно. И это будет уже не просто цензура, а вообще репрессии, уничтожение прессы. Это тоже неправильно. Так что говорить предметно на эту тему, я полагаю, еще рано.

«СП»: Даже о том, что законопроект предполагает «нейтральную» подачу информации на всех стадиях судебного процесса вплоть до его завершения? Получается, фигурант гособвинением уже именуется не иначе как обвиняемый, но его все равно в СМИ подобным образом называть нельзя.

— Это, мне кажется, уже абсолютно излишняя история. Есть официальная информация от правоохранителей — задержан такой-то, ему предъявлено то-то. Это же не «по мнению источника».

Тогда почему об этом нельзя писать? В правоохранительных органах существует свои департаменты взаимодействия со СМИ, и они распространяют ту или иную официальную информацию. Ну как ее не публиковать до вступления в силу решения суда? Это, по-моему, глупость полная.

— Я отношусь к этому законопроекту отрицательно, потому что он сформулирован совершенно неопределенно, — дал свою оценку инициативе российский адвокат, публицист, политический деятель Дмитрий Аграновский.

— Сейчас и без того у прессы слишком много запретов. А уж эти предполагаемые запреты вообще носят экзотический характер. Я не знаю им аналогов ни в мировой, ни в российской, ни в советской правоприменительной практике. Они же на деле приведут к совершенно расширительному толкованию и к значительному наступлению на и так уже еле дышащую свободу слова.

Та практика, которая имеется у нас сейчас, позволяет соблюдать баланс между правами и законными интересами всех участников процесса. Потому что абсолютное большинство журналистов, с кем мне доводилось иметь дело, уважают презумпцию невиновности. Они всегда, если пишут о ком-то, предположительно виновном, никогда не делают выводов до суда.

Конечно, всякие есть эксцессы. Но, повторюсь, существующего закона о СМИ и уже имеющегося правового регулирования вполне достаточно для соблюдения прав всех участников процесса. Есть же Уголовно-Процессуальный Кодекс, есть закон об оперативно-розыскной деятельности. Все вопросы на сегодняшний день в законодательстве урегулированы.

В связи с чем никакого дальнейшего хода данный законопроект, скорее всего, не получит. Я просто не представляю вообще, в какие практические формы его можно облечь. Создавать конкретные нормы, конкретные правовые механизмы — это гораздо более трудная задача.

Поэтому, резюмировал Дмитрий Аграновский, совершенно непонятно, какую цель преследует данная инициатива. Лезть в голову к ее авторам и искать какие-то скрытые мотивы он счел делом неблагодарным, предположив лишь, что такой законопроект может служить разве что способом привлечения внимания к законотворческой деятельности отельных личностей и структур.

Но что, если этот абсурдный на первый взгляд законопроект — лишь «пробный шар», заброшенный в общественную плоскость специально? Например, на случай грядущих уголовных дел в отношении куда более весомых персон, чем Тимур Иванов? А что, пока этот закон пообсуждают, пока правки внесут, пока народ с ним свыкнется, вот и готово самым коррумпированным коррупционерам прикрытие для того, чтобы спокойно все с органами «порешать».

Предположение, конечно, сильно попахивает конспирологией, но кто всего пять назад всерьез верил в то, что далеко не последние люди в Министерстве обороны РФ будут делать себе миллиардные гешефты вместо того, чтобы защищать страну?